В одну из августовских белых ночей мы с Антоном Антоновичем шли вдоль Мурманского причала. Среди танкеров и траулеров увидели белоснежное судно. Название оно имело необычное: «Персей». Это было знаменитое экспедиционное судно Полярного научно-исследовательского института морского рыбного хозяйства и океанографии имени Н. М. Кни-повича. С «Персея» сошел молодой человек и неожиданно спросил:
— Хотите поймать лабардана? Видите ли, «Персей» недавно вернулся из экспедиции. Добыча мне не нужна, но так хочется отвести душу на рыбалке! Поэтому и приглашаю вас, но с условием: пойманную рыбу возьмете себе.
Мы согласились и через час вышли на простор Кольского залива. Алеша (так звали нашего нового знакомого) сел на корму у мотора и спросил:
— А вы знаете, что за рыба лабардан? Треска. Так ее когда-то называли. Одному ловить не интересно, опасался, что вы не согласитесь ехать, вот и вспомнил это старинное название, чтобы завлечь.
Наконец мы на месте — в небольшой губе, напротив которой Алеша выключил мотор. Затем он вынул набор снастей: три больших, около 50 см длиной, мотовила с леской диаметром 0,6 мм и два одноручных спиннинга. Леска одного мотовила оканчивалась тяжелой самодельной блесной, поверхность ее так блестела, что казалась отполированной. К леске другого мотовила было прикреплено тяжелое грузило весом 150—200 г, а в 30—40 см пониже его привязан тройник. Такой же оказалась н оснастка спиннингов.
— Выбирайте, — сказал Алеша.
Я взял одноручник с блесной, Антон Антонович тоже, Алеша мотовило с блесной.
— Ловить будем в дрейфе над банкой, — сказал Алеша.— Над ними здесь все ловят: и мы, любители, и промысловики.
— Пятьдесят метров, — сказал Антон Антонович, когда его блесна достала дпа и леска ослабла.
— Скоро прилив начнется, тогда здесь еще глубже будет. Это хорошо: в прилив клюет куда лучше, чем в отлив. Я наблюдал это везде, где бы ни ловил. Учтите, приманка должна находиться в метре или двух от дна: треска — донная рыба.
Насаживали куски соленой рыбы. А потом, поймав первую, разрезали ее на куски и стали насаживать вместо соленой.
Алеша показал, как ловить: насадку опустить на дно, затем несколько поднять и медлсппо вести вверх. Если поклевки не последует, нужно быстро опустить насадку и все повторить. Следует учесть, что ловля ведется на большой глубине, и при подсечке леска растягивается.
Наконец я почувствовал сильный рывок. Казалось, подматывание лески продолжается долго — очень хотелось увидеть добычу. Она делала такие рывки, что создавалось впечатление: тянет в одну сторону, но вскоре прекращает и начинает тянуть в другую, опять кончает и тянет еще куда-то. Наконец, в воде завиднелась серая тень, стремившаяся удрать от лодки. Пришлось поработать катушкой, прежде чем рыба показалась у борта. Совсем укоротив леску, я пустил в дело «ляп», как здесь называют багорик. Через секунду рыба подпрыгивала на дне лодки.
— С почином! — сказал Алеша. — Килограмма три потянет.
Вскоре треска успокоилась, и можно было рассмотреть ее. Спина у нее зеленовато-серая, покрытая множеством коричневых пятен. Бока того же цвета, но светлее, брюхо беловатое. С подбородка свисает ус. Рот большой, верхняя челюсть длиннее нижней. Хвостовой плавник будто обрублен — совсем без выемки, боковую линию очень хорошо видно. А вот и характерный признак: три спинных плавника, высота их к хвосту постепенно уменьшается.
Почти одновременно Алеша тоже вытащил треску, она оказалась крупнее моей. Потом поклевки следовали часто — видимо, или стая подошла к нам, или мы придрейфовали к ней. Но через полчаса все прекратилось — наверно, лодку снесло очень близко к берегу. Тогда мы взяли курс на другую банку. На новом месте мы сразу же нашли треску: поклевки опять стали частыми.
Говорят, что слово «треска» придумали поморы: при сушке она расщепляется, растрескивается па полоски. Мы ловили вид, который называется атланто-скандинавским. Предельная длина его 170 см, а вес до 40 кг, обычно же треска значительно меньше. Этот вид считается здесь не просто промысловым — в прибрежных водах он составляет 90 процентов общего улова донных рыб. Промышлять треску русские поморы начали давно.
